valkovica

Конспект-рецензия на книгу С. Балыбердина «Русский язык, которого мы не знаем»


Конспект-рецензия
на книгу С. Балыбердина
«Русский язык, которого мы не знаем»
https://www.livejournal.com/post?draft=https://ext-5627589.livejournal.com/d1.html

Рецензент: В.П.Валькович


Придирка к названию книги: определение «которого» не согласовано по падежу со словом «язык». Правильно писать так: «Русский язык, который мы не знаем».

Схема матрицы, её параметры, привязка к ней букв и толкование смыслов является исключительно плодом авторской фантазии, порождённой отклонениями психики от нормы, выраженными своеобразным видом синестезии. Это не порок, это - редкий «дар» связывать в сознании разнородные образы и понятия таким способом, каким они не связаны в объективной реальности. Он редко встречается среди людей. (Известный случай – композитор Скрябин связывал в сознании звуки музыки и цвета видимого спектра, что позволяло ему создавать цветомузыку).

Отдельные буквы (кстати, также как и отдельные звуки или фонемы устной речи) самостоятельно не связаны ни с каким содержательным смыслом или мысленным образом. Это – аксиома! Логически обоснованные «исключения» (хотя на самом деле это не исключения), это те случаи, когда отдельны звуки (фонемы) или отдельные буквы сами являются словами. Это некоторые местоимения, союзы и предлоги (я, а, у, в, и, к, о), а также сами буквы, как таковые в составе алфавита без собственной семантики, кроме той, которая связывает их с фонемами. 

Не связаны со смыслом или мысленным образом также и слоги, если они при этом не являются морфемами. Поэтому автору не следует, как о чём-то естественном говорить «об осмыслении слогового образа» или об определении «смыслов слогов» (стр. 146)

Исходя из этого, сформулированные автором общие правила образования  слогов в древнерусском языке (стр. 141-142) ПРИНЦИПИАЛЬНО НЕСОСТОЯТЕЛЬНЫ! Образование слогов – это предмет не графики, а фонологии.

Кроме того создаётся впечатление, что автор всё-таки смешивает понятия слогов и морфем (см. стр. 145) 

Автор пишет:

«…русский язык является образным. То есть в буквальном смысле основанным на визуальных сравниваемых образах, окружающих нас в повседневной жизни. Письменные слова, состоящие из слогов и букв, являются изображениями. И эти изображения, как и любые другие, описывают объекты, явления или понятия, но не в рисуночной форме, а в ассоциативной посредством сравнения ключевых свойств и качеств описываемого объекта или явления с конкретными слоговыми образами, которые формируются из графических образов отдельных букв» (151).

Попытка извлекать любой, даже самый общий и абстрактный смысл слов из графических контуров составляющих его букв не соответствует феноменам объективной реальности и критериям научности, а представляет собой лишь игру воображения по надуманным условиям. 

Характерно, что автор не проводит сопоставительный анализ графических элементов контура букв, соответствующих гласным и согласным звукам. 

Занимательно такое примечание к тексту (стр.132):

«Автор понимает разницу между звуками и буквами. Далее по тексту термины «согласная буква» и «гласная буква» будут употребляться исключительно в целях упрощения текста и уменьшения его объема» Это всё равно, что сказать: «Я понимаю, что ругаться матом нельзя, но в своей лекции о культуре речи я буду матюкаться  для краткости изложения». Для экономии текста автор мог бы выражаться  так, как в подобном случае поступают те специалисты, которые «в теме»: «буквы гласных» и «буквы согласных»

Он даже не замечает, как смешивает в кучу и буквы и звуки. (например, в тексте на стр. 142).

Автор пишет: «При взгляде на практические смыслы гласных букв А, Є, И и О можно заметить, что все они имеют отношение к понятию количества. Буква А обозначает что-то единственное, буква И обозначает исчислимое множество, буква Є обозначает все множество наших представлений о чем-либо, а буква О обозначает трудно вообразимое, но тоже конечное множество наших даже мимолетных мыслей. Гласные буквы Ь и Ъ, добавленные в азбуку позже, также образовывали слоги, и в их образах тоже можно усмотреть количественный подтекст (136)».

Буквы в письменном языке обособляются внутри слова друг от друга межбуквенными пробелами (апрошами), слова – межсловными пробелами, а вот слоги никак не обособляются и никак не выделяются. Слоги – это феномен, относящийся исключительно к устной речи, как объект изучается фонетикой. Буквенная запись только соответствует тем или иным фонемам. В специальных случаях  ударный слог на письме может выделяться с помощью диакритических знаков (акут, гравис) над соответствующими буквами гласных.

Не связаны со смыслом или мысленным образом также и слоги, если они при этом не являются морфемами. Поэтому не следует говорить «об осмыслении слогового образа» или об определении «смыслов слогов» (стр. 146). Пример: «… слово ПИЛА осмысляется как «многократное проявление процесса завершения развития (ПИ), характеризуемое конкретным проявлением животного процесса (ЛА)» (стр. 149).

И ещё: Первый слог основы СЪТА, как мы уже выяснили, является неотъемлемым приставочным слогом. Поэтому совокупный образ данной основы можно описать как: «конкретное проявление процесса фиксации (ТА), обусловленное процессом сведения в одном месте (СЪ)». По нашему мнению, данный образ описывает конкретное, можно сказать, индивидуальное состояние неподвижности (ТА), которое было принято каким-то ранее подвижным объектом. Неотъемлемая приставка СЪ показывает, что данное действие уже полностью выполнено. Именно на этом совокупном образе основаны все производные слова, содержащие данную основу» (стр. 150).

И ВСЁ ЭТО ИЗВЛЕКАЕТСЯ АВТОРОМ  ИЗ ГРАФИЧЕСКОГО КОНТУРА БУКВ ПИСЬМЕННОГО ТЕКСТА!?

Ещё автор пишет:

Подобным же образом анализируются слова и с родственной основой СЪТО: стол, стоп, стопа, стоять, стоянка и т. п. Единственным отличием образа этой основы от образа основы СЪТА является то, что она описывает не конкретное проявление неподвижности, а общее состояние неподвижности объекта, в которое естественным образом включается и понятие его общей неизменности. Ведь изменение подразумевает хоть какое-то действие, а образ слога ТО его исключает полностью.

Вот интересно, какая неподвижность заключается в слове «сток», «исток», «росток»? Разве после числительного «сто» счёт заканчивается?

Одним из значений древнеславянского и русского слова «ставати» является «принимать какое-либо новое свойство, изменяться»[1]. Мы и сейчас говорим: «Тебе надо становиться мудрей», «Уже день становится короче». Да и у слова «ставити» отмечены такие значения, как «строить, возводить, сооружать, (ставить избу, ставить церковь), а ещё «дать», «доставлять», «поставлять», «приводить», «заставлять явиться»[2],  И где здесь согласно автору «конкретное проявление неподвижности»?

Но, главное, как можно говорить о словах с родственной основой, если в основу авторской концепции положен исключительно анализ визуально воспринимаемых графических элементов, составляющих контур букв? Родственная основа – это понятие из области морфологии, семантики и этимологии. Оно никак не связано графикой букв. Если посмотреть на статьи в этимологических или фонологических словарях, то в них, как правило, приводится транскрипция исходных и родственных слов специальной символьной графикой на основе латиницы 

Контекст даёт основания утверждать, что автор использует термин графема в особом собственном смысле, не соответствующем принятому в научной лингвистике. Причём он это никак не оговаривает.

Автор не владеет профессиональными терминами шрифтового дизайна. Штрихи называет линиями, засечки – ограничителями и т.п. 

Когда автор  вводит в оборот своей концепции и работает с мысленными образами и ассоциациями, порождёнными его фантазией, с этим не поспоришь. Ну, так ему видится, и этого самодостаточно, он описывает плод своего бурного воображения.

Но если он утверждает некоторые свои положения, основываясь на попытках интерпретации объективных научных или исторических фактов, он обязан обосновать их  достоверно.

Так, рассматривая древние версии письменных слов «вставать» и «старик» авто, в частности, пишет: «отсутствие в слове СТАРИКЪ буквы Ъ в первом слоге показывает, что приставочный слог СЪ является неотъемлемой частью основы, которая имеет вид СЪТАР (г)».

И несколько далее: «По нашему мнению, рассматриваемое слово состоит из морфем: ВЪ-СЪТА-ВА|ТИ. Основанием для такого утверждения служат более короткие родственные по смыслу слова СЪТА-ТИ (стать) и СЪТО-IА|ТИ (стоять), которые основаны на сочетаниях слогов СЪТА и СЪТО…» (стр. 148).

Сразу возникают вопросы:
1. С чего (кроме своего воображения) автор взял, что в этих словах в письменном церковнославянском языке между буквами С и Т когда-то писалась буква Ъ? Он может показать примеры и предоставить источники?
2. Или он может обосновать, что в дописьменный период на Руси в этих словах устного языка между фонемами [С] и [Т] звучала фонема [Ъ]?

Эти слова являются общеславянскими и даже общеиндоевропейскими, где восходят к древней основе *st(h)ã -  стоять. Ни в одном из этих языков не выявлено описываемое автором явление. То же можно сказать и об описываемом им слове «краса».

Автор пишет:

«… русский язык является образным. То есть в буквальном смысле основанным на визуальных сравниваемых образах, окружающих нас в повседневной жизни. Письменные слова, состоящие из слогов и букв, являются изображениями. И эти изображения, как и любые другие, описывают объекты, явления или понятия, но не в рисуночной форме, а в ассоциативной посредством сравнения ключевых свойств и качеств описываемого объекта или явления с конкретными слоговыми образами, которые формируются из графических образов отдельных букв». (151)

Приводимое автором  произвольно «образное» толкование элементов контура букв и «слогов» носит очень неконкретный, широкий и расплывчатый характер, годящийся почти подо что угодно. Под него можно легко подогнать необходимое количество примеров, дающих сравнительно близкие ассоциации. Это типичный приём гадалок.

Действуя по-научному, автору  следовало бы провести серию статистических исследований совпадения ассоциаций, возникающих по поводу формы контура букв у испытуемых в количестве, обеспечивающем репрезентативность выборки. 

Заодно необходимо было бы провести эксперименты по поводу восприятия испытуемыми образов «матрицы».

При этом испытуемые не должны владеть письменным русским языком, не знать не только кириллицу, но и близкую к ней латиницу, ведь им нужно описать свои ассоциации исключительно на основании графических элементов контура букв.

Автор пишет:

Последующее добавление суффиксального слога ТИ позволяет нам образовать глагол, описывающий «наблюдаемое со стороны действие (ТИ), описываемое многократным проявлением того, что направлено внутрь объекта, принимающего в себя что-то неподвижное (ВЪСЪТАВИ)» (153.

Непонятно, как объект может принять в себя что-то неподвижное, но зададим вопросы:

Слова «мыслити»,  «думати» – описывают наблюдение со стороны?

Сразити, вскочити – описывают многократное проявление того, что направлено внутрь объекта?

Автор пишет:

«Восстановленная полногласная форма слова будет иметь вид: ВЪСЪТАВИТИ. Дополнительный анализ родственных слов: вставка, вставлять, вставной и т. п. показывает, что суффиксальный слог В (г), в отличие от предыдущего слова, сохраняется во всех производных словах, а его гласная в ряде случаев изменяется, что делает его последним слогом минимальной основы. То есть в данном случае минимальной основой является сочетание СЪТАВ (г), а не просто СЪТА» (153)

А как же такие родственные слова стаДо, стаЯ, стаЙный, стаРый, остатоК, настаИвать, стаНовиться и т.п.?

Далее автор пишет;

«В словарях даже удается обнаружить самостоятельное слово СТАВЪ (сустав, член), от которого, собственно, и образовано рассматриваемое слово. Как мы полагаем, образ основы СЪТАВЪ описывает то, что связано с «процессом поглощения (ВЪ) что-то конкретного уже занявшего неподвижное положение (СЪТА)». Чтобы представить себе этот объект, можно взять половину сустава, который «поглощает» внутрь себя часть кости, являющейся по своей сути неподвижной и соответствующей образу СЪТА». (стр. 153)

Ключевое выражение здесь – «Как мы полагаем». То есть мы полагаем, и всё тут. За это нет никакого спроса, никакой ответственности. Ну, хорошо, а если автор полагает, а другие нет? Для меня не очевидно неподвижное положение, например таких «образов» как пристав, ставка, доставка, составление. Где ссылка на эксперименты и их результаты, подтверждающие авторское предположение? Нет даже попыток аргументации кроме неуместного сравнения с поглощением руки рукавом – где тут буквосочетание СЪТАВЪ?

Совершенно неубедительна попытка автора оспорить очевидное и достоверно установленное родство слов СЪТАВИТИ (ставить) и ВЪСЪТАВИТИ (вставить), объяснением происхождение образования слова СЪТАВИТИ от неизвестного слова СЪТАВАТИ путём изменения суффикса (о несостоятельности вставки буквы Ъ между С и Т я приводил отдельное замечание)

Интересный вопрос возникает по поводу такого утверждения автора:

«СЪТАНИЦА (станица) — «конкретное проявление однородности (ЦА), обусловленное некоторым количеством проявлений понятия СЪТАНЪ»: это место, которое изначально создано (ЦА) множественным проявлением капитальных остановок. Ударение смещено на слог НИ, что переносит смысловой акцент с фиксации положения на множественность результатов этой фиксации, которым, собственно, и обязано своим появлением описываемое селение.  СЪТАНЬЦИIА» (Стр. 155).

Но ведь автор выводит свои умозаключения исключительно из ассоциаций порождаемых зрительным восприятием графических элементов контура букв и слогов. Где в этой графике изображено  ударение?

Я попытался самостоятельно использовать метод автора для толкования слова «стопка», и вот, что у меня получилось:

СЪТОПЪКА (стопка) — «конкретное проявление процесса притяжения (КА), характеризуемое процессом завершения развития (ПЪ), обусловленное общим состоянием неподвижности объекта, в которое естественным образом включается и понятие его общей неизменности (СЪТО).

(«Ведь изменение подразумевает хоть какое-то действие, а образ слога ТО его исключает полностью»).

Исходя из этого можно нарисовать такую картину: на столе стоит наполненная стопка, которая обусловливает процесс притягивания к себе. Развитие этого процесса завершается ничем, то есть неподвижностью стопки, которая естественным образом остаётся неизменно полной. 

Сомневаюсь, что эта картина адекватна большинству житейских ситуаций.

Придирка к тому, как автор сам расписывается в необъективности своего подхода:

«В древнерусской форме это слово предположительно имело вид: БОУЛЬНИКЪ. Его мы можем разложить на морфемы следующим образом: БОУЛЬ-НИ|КЪ» (стр. 159) 

и даёт следующее примечание:

«Мы не можем быть уверены на 100% в гласной букве первого слога, т.к. там мог стоять и большой юс. Букву ОУ мы подставили из-за более подходящего по смыслу образа всего слога» (стр. 159).

Хотя автор и угадал (в родственных словах там писался диграф ОУ), но если он точно не знает (и не может привести ссылку на источник из корпуса) того, как в древнерусской форме писалось это слово (да и вообще, существовало ли оно) и сам реконструирует его, зачем он берётся за «анализ» его написания?

«Единственным наблюдением, связанным с живым существом, которому только предстоит родиться, является увеличивающийся живот его матери, который приобретает все более округлую форму. Значит, и само живое существо, которому предстоит родиться, имеет схожую форму. Теперь становится немного понятнее, почему слово бульник стало означать валун именно округлой формы».

Причём автор считает, что «Обратное сравнение будет некорректным, так как пузырь напрямую никаким образом не связан с еще не рожденным существом, которое описывает основа БОУЛЬ» (стр. 160). То есть обратное сравнение некорректно только потому, что оно не соответствует 

Автор действительно  считает, что круглый живот беременной женщины в древности соответствовал образу, порождаемому изображением слова «боульник», написанным кириллицей и по схожести с этим образом стали называть круглые камни, а заодно всякие другие пузыри?

Для объяснения буквосочетания (суффикса) ник автор ничего не смог придумать и перескочил к слову боулава (булава), буквенный облик которого им трактуется как круглый зародыш, конкретно проявляющий процесс поглощения (стр. 161). Автор считает идеально подходящим для булавы сравнение со сперматозоидом, но частично отдаёт себе отчёт об отсутствии у древних славян и русичей мелкоскопов. Отсутствие же у них массовой письменной грамотности особого пошиба, обеспечивающей его концепцию, автора не смущает. 

ПРИСТАВКИ

«В украинском языке, например, даже предлог с заменен на з, хотя предлогу-то точно фонетика мешать не может. Под этим влиянием в некоторых словах даже самостоятельная приставка СЪ превратилась когда-то в З». (стр. 166)

Автор не прав! Простой пример в устной речи. Как произносится один и тот же предлог «с» во  фразах «мужик упал с дерева» и «мужик упал с телеги». Или сравните произношение предлогов «сбоку и «спереди».

Предлагаю читателям моей рецензии провести эксперимент. Попробуйте, расшифровать следующие «слоговые образы» и определить соответствующие им письменные  слова:

1.  Процесс полного цикла, обусловленный полным проявлением энергетического процесса, которое, в свою очередь, обусловлено полным проявлением процесса поглощения.

2.  Многократное проявление итогового процесса, характеризуемое природным процессом. 

3.  Конкретное проявление энергетического процесса, обусловленное полным проявлением процесса завершения развития и характеризующееся общим понятием поглощения.

4. Полное физическое проявление животного процесса, характеризуемое общим понятием поглощения

Если читателю это сделать никак не получается даже приблизительно, подсказываю, что эти слова относятся к одному концептному семантическому полю и их  значение по смыслу чётко противопоставлено друг другу. 

Если всё равно не получается, то ознакомьтесь с толкованием автора ассоциативных образов кириллических букв, которым, по его мнению, древние славяне и русичи всегда пользовались с большой лёгкостью.

Если и это не помогает, приведу ответы (в ином порядке). Читателю остаётся только соотнести их с этими четырьмя описаниями образов: лѣво (лево), вьрьхъ (верх), пьраво (право), низъ (низ).

Ну что получается?

Ответы по номерам: 1. вьрьхъ (верх), 2. низъ (низ), 3. пьраво (право),4. лѣво (лево).

Но надо отдать должное автору. Он добросовестно заявляет, что «представленные выше описания слов являются не более чем нашими предположениями, которые мы не можем считать единственно верными. Мы их сформулировали, опираясь на собственное понимание образов слогов и знания в связанных с данными словами областях» (стр. 272). 

Этим признаёт свой подход ничего общего не имеющим с научным.

24.01.2021.

Валькович В.П.

    

[1] Старчевскiй А.В. Словарь древняго славянскаго языка, составленный по Остромирову Евангелiю. Типографiя А.С. Суворина. С.-Петербургъ. 1899. Стр. 792


[2] Словарь русского языка XI – XVII вв. Выпуск 27. Ин-т рус. Яз. им. ВВ. Виноградова РАН. – М. : Изд. «Наука». 2006 г. Стр. 178

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →